Второй Круг

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Второй Круг » День Первый » Сценарий


Сценарий

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Оглавление

о1. Сюжет для тех, кто книгу читал, с каноном знаком, знает персонажей по кличкам, а развитие событий по хронологии.
о2. Сюжет для тех, кто книгу не читал или только начал читать, но форум привлек, захотелось присоединиться.
о3. FAQ. То, что стоит знать любому игроку. Если Вы не знакомы с книгой или читали, но слишком давно, если Вы путаетесь в книжных терминах и не знаете, о чем идет речь, загляните в FAQ. Самые важные вопросы, заданные в гостевой книге, тоже перекочуют сюда.

0

2

Табаки глядит на меня чуть ли не с жалостью.
— Понимаешь, — говорит он, — жизнь не течет по прямой. Она — как расходящиеся по воде круги. На каждом круге повторяются старые истории, чуть изменившись, но никто этого не замечает. Никто не узнает их. Принято думать, что время, в котором ты, — новенькое, с иголочки, только что вытканное. А в природе всегда повторяется один и тот же узор. Их на самом деле совсем не много, этих узоров.
— Но при чем здесь это старье?
Он обиженно вздыхает.
— При том, что море, например, всегда выбрасывает на берег одно и то же, и всегда разное. Если при тебе приплыл сучок, это еще не значит, что в прошлый раз не было ракушки. Поэтому умный соберет все в кучку, добавит в нее то, что собрано другими, а потом рассказы о том, что приплывало в старые времена. И будет знать, что приносит море.

(с) Мариам Петросян, «Дом, в котором...».

Добро пожаловать на Другой Круг.
Здесь все идет так, как шло. Многоголосье, буйство цветов и красок. Они продолжают бояться Наружности, они продолжают гулять по Изнанке, они верят в свои сказки, они рассказывают их друг другу, стенам, Дому, уповают на свое Божество, поют свои странные страшные песни, играют в свои странные страшные игры, чего-то ждут.
Здесь всё течет по-прежнему, как там, на том Круге, который вы все, несомненно, успели узнать. Всё. Кроме одного.

Интермедия.
Изнанка.

Где-то там, в Лесу, завывает ветер. Где-то там громко поет свои песни Саара. Где-то там кто-то очень-очень несчастный пытается попасть домой. Кто-то рвет острыми клыками плоть пойманного зверя, кто-то пронзительно воет, кто-то сверкает глазами. Кто-то устал, кто-то до сих пор не верит в то, что он мертв. Кто-то не знает, что его Дом — давным-давно уже груда кирпичей, разрушенные стены и пустырь вокруг, к которому, как к Стене Плача, стекаются паломники — бывшие воспитанники, вздрагивая от каждого шороха, в надежде, что их здесь не заметит никто.
Кто-то вертится вокруг своей оси, клацает зубами, пытаясь поймать свой же волчий хвост, седой на конце. Кто-то ждет удачного момента, когда Изнанка, сжалившись, все-таки выплюнет его назад. Туда, где он сможет вернуться к облику человеческому. Туда, где он сможет отомстить.

Интермедия.
Могильник.


Кузнечик отвернулся.
Волк похлопал по его плечу:
— Не злись, ладно? Я иногда бываю вредный. Особенно когда спина болит. Расскажи с самого начала, как тебя привели. И дальше. А потом я тебе про всех кучу всего расскажу.
Кузнечик рассказал. Рассказ его прервался сестрой, которая пришла умыть Кузнечика и уложить спать. После ее ухода Волк вылез из-под кровати и забрался к Кузнечику под одеяло.
— Рассказывай дальше, — попросил он.

Кузнечик рассказывал еще долго. Потом они лежали молча. Кузнечик знал, что Волк не спит.
— Выбраться бы отсюда, — тоскливо сказал Волк в темноте. — Я тут уже полгода. Ты не представляешь…
Кузнечику показалось, что он заплакал.
— Выберешься обязательно. Не беспокойся. Не бывает такого, чтобы кто-то хотел откуда-нибудь выбраться — и не выбрался.
— Ты очень славный.
Волк обнял его и прижался щекой. Щека была мокрой. — Если я когда-нибудь отсюда выйду, буду драться за тебя насмерть, вот увидишь. А ты будешь меня помнить, если я не выйду?
— Клянусь! — сказал Кузнечик. — Что всегда буду тебя помнить.

(с) Мариам Петросян, «Дом, в котором...».

Волк просыпается утром, уснувший в ворохе осенней листвы, мокрый от Лесной сырости, убаюканный песнями Саары. Волк... Трет ладонями заспанные глаза. Осознание того, что он — Волк, тот самый Волк, убитый алым крылатым палачом, проснулся на Могильной койке, придет позже, вместе с состоянием дежа-вю. Волк помнит этот момент! Волк знает, что будет дальше.
Рядом с ним сопит светловолосый мальчишка — Кузнечик. Волк откидывает одеяло, разглядывает свое тело. Улыбается. Изнанка выкинула его, как инородный предмет, туда, откуда все началось. Изнанка заменила им, Волком взрослым и матерым, маленького глупого Волчонка, чтобы тот не наделал глупостей, подобных тем, что натворил Волк на своем Первом Круге. Волк не знает, чем он заслужил такую благосклонность со стороны великого Божества, но... Волк скалит зубы, кутается в одеяле, устало закрывает глаза.
Дальше по сценарию. Сестра Агата обнаружит их обоих. Его крик разбудит Кузнечика, Волк подыграет, сделав удивленный вид, вскочит, собьет женщину с ног, умчится, сметая за собой все, что только встретит на своем пути. Волк позволит себя поймать в самом конце коридора, Волка отправят в закрытую палату, больше похожую на тюремную камеру, а спустя пару дней дверь этой палаты отворится и тихий мальчишечий голос произнесет заветное:
— Эй, вампир…

Интермедия.
Дом.

Волк останется здесь. Волка выпишут вместе с Кузнечиком. Они, заручившись поддержкой маленького Слепого, переселятся в новую комнату, нарекут себя Чумными Дохляками. Они будут принимать в свою стаю каждого. Волк будет вести себя так, как уже когда-то вел. Волк будет взрослеть физически до того момента, пока его тело не сравняется по возрасту с духом.
Пока в Четвертую не приведут новенького.
Он появится — краснее прежнего, испуганный, задыхающийся от внезапно налетевшего урагана, водоворота лиц, событий и мыслей. «Рыцарь в доспехах» встретит его сам, точно высчитав день. Будет услужливо улыбаться, убеждая, что он — Дракон. Он ведь знает эту теорию маленького Шакала, помнит с Круга предыдущего. Он помнит все, но... Он будет сжимать от ненависти кулаки за спиной, скалиться, сверкая острыми клыками, пытаться казаться как можно более дружелюбным. «Просись в Четвертую», — скажет он. И мальчишка купится.
Время будет течь своим чередом, все будет так, как должно быть, да вот только оказавшись в Клетке, Волк не сглупит так, как сглупил в предыдущий раз. Он, готовый перегрызть глотку глупцу здесь же, вместо этого выслушает мальчишку, выслушает его исповедь от начала и до конца.
И предложит ему дружбу.
Волк будет вынашивать план по свержению Вожака, приручая того, кто сумеет ему в этом помочь, чтобы когда все случилось, свалить вину на мальчишку, тем самым отомстив за свою прошлую жизнь. Дом, узнав, что Алый — убийца, не сможет его простить и отпустить. Алый будет отмщен, а дальше... «Король умер! Да здравствует король!».

Дом.
Здесь и сейчас.


Дом играет по своим правилам. Помпей убит. Лорд отправлен домой. Новый Закон вступает в силу.
Волк на мягких лапах крадется по линии своей новой жизни. Волк знает, что два Вожака — это плохо, на этом прогорели старшие. Один должен или подчиниться, или умереть, как умер Помпей.
Волк и так слишком долго пробыл в тени. Скоро выпуск. Надо действовать быстро, чтобы осталось время командовать.
Слепой, ты ведь давно догадываешься о том, что что-то идет не так? Слепой, настоящий Вожак, ты готов к противостоянию? Что ты будешь делать, Слепой, чтобы сохранить Свой Дом, Свою Стаю и самого себя?

Дом.
Оппозиция.

Новость о том, что воспитанников закрывшегося в соседнем городе интерната привезут в Дом, разносится по стареньким коридорам со скоростью света. Логи стучат каблуками, Логи шумят, Логи смакуют эту сплетню.
Дом замер в ожидании.
Они появляются, абсолютно Наружные и самоуверенные, как тысяча Крысят одновременно. «Нормальные люди», как говорит Черный, которому вторит Курильщик. Им выделяют три комнаты, в которых все... Нормально. Они много курят, много говорят и ведут себя абсолютно собственнически по отношению к Великому Божеству. Они смеются над Сказками, не верят в магию Самой Длинной, не боятся Наружности, напротив, ожидают, когда их выпустят на волю. Они не ходят на Изнанку, высмеивая ее существование.
Дом требует общего названия их «стае»? Они называют себя Пираньями, получая презрительное «Шпроты» со стороны Дома и Домовцев. «Шпроты!» — пестрят стены. «Долой шпроты!». Пираньи злятся. Пираньи протестуют.
Все те из новеньких, кто мог поверить в Дом, разбегаются по стаям, уже давно существующим. Кто-то ищет помощи у Крысят, кто-то симпатизирует Псам, кого-то цепкими лапами прибирает к себе Большая Птица.
Остальные остаются. Остальные идут за своим самопровозглашенным Вожаком, объявляющим Войну Дому и его законам, сумасшедшим, нелепым, странным и смешным, по меркам настоящего мира. Они не верят. Они не хотят верить.
Эй, Курильщик, Черный, Вы по-прежнему уверены, что они на самом деле нормальные?

Настало время действовать, Дом.
Хранитель Времени щурится, чешет макушку, глядит устало, как Время утекает песком сквозь пальцы. Тик-так. Ненавистные часы идут вперед. Ваше время проходит, Выпуск все ближе и ближе. Сумеете ли Вы сохранить свой Дом? Сумеете ли Вы действовать сообща против общего врага, забыв о своем противостоянии, те, кто являются оппонентами из Круга в Круг, или же позволите Дому утонуть в алых реках гражданской Войны, позволив Новичкам править бал?
Окажетесь ли Вы достойными того, чтобы выйти на Новый Круг, или здесь и сейчас — последнее время, в котором Вы существуете?
Хранитель следит за Вами. Не подведите.

+1

3

Добро пожаловать Домой!
Если ты, Человек, оказался здесь, это значит, что ты:
а) совершенно особенный ребенок;
б) совершенно самоотверженный, самоуверенный и бесстрашный взрослый.

Давай я расскажу тебе обо всем, что я знаю и обо всем, что тебе стоит знать, а ты решишь, оставаться тебе здесь или же следовать дальше своей дорогой.
Дом — интернат для несовершеннолетних лиц с ограниченными возможностями. Дом стар, Дом сер и несуразен. Дом стоит, окруженный новостройками, на пустыре, будто бельмо на городском глазу. «Соседи» вздыхают, мечтая о сносе — такая территория пропадает. Территория и впрямь огромна: трехэтажное здание с достаточно большим внутренним двором, плюс пристройка — больница при интернате, обслуживающая только учащихся и персонал сего заведения. Дом разбит на два крыла: женское и мужское, и если женское старательно поддерживает порядок, то мужское же давным-давно погрязло в хаосе — исписанные и изрисованные стены, загаженные комнаты, постоянный шум. Воспитанников Дома расселяют по комнатам, обитатели комнат же зовут себя Стаями. Каждая стая имеет свои законы, каждая стая выбирает своего собственного лидера — Вожака, и все, без исключения, стаи, подчиняются общим законам — законам Дома, за которыми строго следит Вожак Дома — самый сильный из Вожаков стай. Подобная иерархия складывалась на протяжении многих Выпусков, законы соблюдались и соблюдаются строго, неповиновение несет за собой наказание, куда более страшное, чем выговор от администрации интерната.
Воспитанники Дома находятся под постоянным наблюдением врачей, получают всё необходимое лечение, каждый год на летних каникулах отправляются в санатории на морском побережье, отдыхают от будничных забот, с сентября по май стандартно посещают уроки в учебном корпусе, готовятся к выпускным или переводным экзаменам.
Воспитанники Дома — не простой народ. Обычные дети с необычными способностями, они в состоянии противоречить законам Пространства и Времени. Они гуляют по Изнанке — параллельному миру, их миру, куда нет хода людям обычным, людям, не верящим в Дом. Они оставляют послания на стенах, они перерождаются, их инкарнации из жизни в жизнь играют свои роли, они меняют судьбы, они сами решают, кому жить, а кому умирать. Они не обычные дети. Другие. Особенные. Ненормальные.
Рискнешь примкнуть к ним, Человек? Рискнешь поверить в Дом?
Выбор за тобой. Решайся.

0

4

FAQ


— Расскажи мне, что это за Дом?
Дом — интернат для несовершеннолетних лиц с ограниченными возможностями, детей больных, либо тех, от которых отказались родители, решив, что здесь им будет лучше.

— Откуда такие странные имена?
— Не имена это. Клички. Видишь ли, в Доме так принято — каждому Кличку давать. Тот, кто дал тебе Кличку, может руководствоваться либо внешними чертами, либо чертами характера, либо ассоциациями какими. Тот, кто дал тебе Кличку — крестный. Помни его и относись уважительно, он для тебя здесь вроде как мать. Крестная. Приемная. Крестная и приемная.
— А если Кличка не нравится?
— Смирись! Сам наречь себя так или иначе ты не можешь, зато кто-нибудь другой, решив, что Кличка тебе больше не подходит в силу каких-нибудь изменившихся обстоятельств, может окрестить тебя еще раз.
— А что за зверинец в названиях групп?
— Это Стаи. Так уж положено, что каждая группа, каждая комната, носит свое индивидуальное название, следует своему индивидуальному стилю, выглядит соответсвующе, следует за своим Вожаком.

— Что за Вожак такой?
Вожак — самый главный в Стае, тот, кого принято слушаться сильней, чем всю администрацию Дома. Вместе взятую.
— А самый главный кто?
— Самый главный, Вожак всего Дома, Слепой. По совместительству, Вожак Четвертой стаи. Относись к нему с почтением. Бойся.

— Сколько всего Стай?
— Пять. С приходом Новичков в Дом сделается шесть. Первая, Вторая, Третья, Четвертая, Шестая и Седьмая.
— Ты, верно, пропустил Пятую?
— Нет, Пятой стаи попросту нет. Видишь ли, группы-Стаи считают по комнатам, спальням, а Шестая занимает две маленькие комнаты вместо одной большой. Видимо, цифра «шесть» им нравится больше, чем цифра «пять», раз уж они решили так себя называть.
— А остальные Стаи? Расскажешь о них?
— Слушай.
Первая группа — Фазаны. Именно группа: они не считают себя стаей, хотя от этого не перестают ею являться.
Образцовые мальчики, соблюдающие идеальный порядок в комнатах, в распорядке дня и в своей жизни.

«Фазанья жизнь не располагала к тому, чтобы узнавать что-то новое. Она вообще мало к чему располагала. В первой все было расписано по минутам.
В столовой — мысли о еде, в классе — об уроках, на медосмотре — о здоровье. Коллективные страхи — не простудиться бы, коллективные мечты — баранья котлетка на завтрак. Все как у всех, ничего лишнего. Каждое движение доведено до автоматизма. День разделен на четыре части. Завтраком, обедом и ужином. Раз в неделю по субботам — кино. По понедельникам — собрания.
Не пора ли нам?...
Я вот обратил внимание…
Да, несомненно, класс плохо проветривается. Это на нас влияет.
Знаете, такие странные шорохи… Боюсь, что это все-таки крысы.
Заявить протест в связи с антисанитарными условиями в помещениях, способствующими распространению грызунов…
И плакаты. Бесконечные плакаты.
В классе: «На уроках думай об уроках. Прочь посторонние мысли!» В спальне: «Соблюдай тишину, не мешай соседу», «Шум — рассадник нервных заболеваний».
Стройные ряды железных кроватей. Белые салфетки на подушках. «Следи за чистотой! Хочешь жить в чистоте — начни со своей наволочки!» Белые тумбочки, одна на две кровати. «Запомни, куда ставишь свой стакан. Обозначь его номером». На спинках кроватей — сложенные полотенца. Тоже с номерами. С шести до восьми включают радио. «Нечего делать — слушай музыку». Желающие поиграть в лото или в шахматы переходят в классную комнату. С тех пор, как в классе поставили телевизор, число отдыхающих после уроков в спальне сильно сократилось. Тогда телевизор перенесли. Теперь он горит в спальне голубым окном до самой ночи, а ночь у Фазанов начинается с девяти часов, и к этому времени все должны лежать в постелях, облаченные в пижамы и готовые отойти ко сну. «Страдаешь бессонницей — обратись к врачу».
Утром — все сначала. Сидячая гимнастика. Застилка кроватей. «Помоги одеться соседу — и сосед поможет тебе». Умывание. Шесть раковин с рыжими ободками вокруг стоков. «Жди своей очереди и не задерживай других». Искривленные рожи в трещинах кафеля и лужи на полу. Столовая. Уроки. Обеденный перерыв. Уроки. Время для отдыха. И так до бесконечности.»©


Вторая Стая — Крысы. Буйство красок и всплески безумия.

«Крашеные ирокезы, очки и бусы. В ушах — гремящие затычки наушников. Крысы — помесь панков с клоунами. Скатерть им не стелят, ножи не выдают, вилки прикованы к столешнице цепочками, и если хоть один из них в течение дня не закатится в истерике, пытаясь оторвать свою вилку и воткнуть в соседа, Крысы сочтут, что день прожит зря. Все это чистой воды цирк. Во второй каждый носит при себе нож или бритву, так что их возня с вилками — просто дань традициям. Маленькое шоу специально для столовой. Во главе стола — Рыжий. Огромные зеленые очки, бритая голова, роза на щеке и идиотская ухмылка. Крысиный вожак. На моей памяти уже второй. Вожаки у них долго не держатся.»©
«Крысы. Почти сплошь малолетки не старше семнадцати. Под их ядовитыми ирокезами — подростки еще не выбравшиеся из переходного возраста. Может, поэтому им так легко дается роль психов?»©
«Самое ценное, что есть в Крысе — ее постоянная готовность порешить себя в любом месте и в любой момент. Себя или окружающих.»©


Дальше Третья Стая. Стая Птиц под руководством Главной Птицы Дома.

«У третьей свое шоу. Они повязывают огромные слюнявчики с детскими рисунками и таскают с собой горшочки с любимыми растениями. При их трауре и гнусных физиономиях смотрится это опять же цирком. Только каким-то зловещим. Может, только самих Птиц все это и веселит. Они выращивают у себя в комнатах цветы, вышивают гладью и крестиком, они — самые тихие и воспитанные после нас, но страшно даже думать, что можно очутиться среди них. Даже играя когда-то в свою любимую игру, я обычно пропускал третью.»©
«Надеть траур, научиться вышивать крестиком, выкопать сотню черепов, спрятанных в цветочных горшках.»©
«Траур — всего лишь одежда. Лица неприятные, но при желании можно изобразить такое же лицо. Стервятник… монстр Дома. Я посмотрел на него своим обновленным взглядом и попробовал сорвать внешнюю шелуху. Траур… кольца… черный лак на отрощенных ногтях… длинные волосы и подкрашенные глаза. Убрать все это, забыть о том, что он спит в гробу, стереть вообще все сведения о его гнусных привычках — и что останется? Тощий, крючконосый тип. С острым подбородком. Личность неприятная, но далеко не чудовище.»©


Четвертая — самая странная Стая. Стая без имени и без особого отличительного облика.

«Переселяемому в четвертую группу настоятельно рекомендуется избавиться от любого вида измерителей времени: будильников, хронометров, секундомеров, наручных часов и т. д. Попытка сокрытия подобного рода предметов будет немедленно выявлена экспертом, и, в целях пресечения дальнейших провокаций подобного рода, нарушитель понесет наказание, определенное и утвержденное экспертом.»©
«В четвертой нет телевизора, накрахмаленных салфеток, белых полотенец, стаканов с номерами, часов, календарей, плакатов с воззваниями и чистых стен. Стены от пола до потолка расписаны и забиты полками и шкафчиками, рюкзаками и сумками, увешаны картинами, коллажами, плакатами, одеждой, сковородками, лампами, связками чеснока, перца, сушеных грибов и ягод. Со стороны это больше всего похоже на огромную свалку, карабкающуюся к потолку. Кое-какие ее фрагменты туда уже добрались и закрепились, и теперь раскачиваются на сквозняке, шелестя и позвякивая, или просто висят неподвижно.
    Внизу свалку продолжает центральная кровать, составленная из четырех обычных и застеленная общим гигантским пледом. Это и спальное место, и гостиная, и просто пол, если кому-то вздумается срезать путь напрямую. На ней мне выделили участок. Кроме меня здесь ночуют Лорд, Табаки и Сфинкс, так что участок совсем маленький. Чтобы на нем заснуть, требуются специальные навыки, которые у меня еще не выработались. Через спящих в четвертой перешагивают и переползают, ставят на них тарелки и пепельницы, прислоняют к ним журналы… Магнитофон и три настенные лампы из двенадцати не выключаются никогда, и в любое время ночи кто-нибудь курит, читает, пьет кофе или чай, принимает душ или ищет чистые трусы, слушает музыку или просто шастает по комнате. После Фазаньего отбоя ровно в девять такой режим переносится с трудом, но я очень стараюсь приспособиться. Жизнь в четвертой стоит любых мучений. Здесь каждый делает, что хочет и когда захочет, и тратит на это столько времени, сколько считает нужным. Здесь даже воспитателя нет. Люди четвертой живут в сказке.»©


Шестая стая — Псы.

«Шестая изображает душевность. Если им верить, то в группе собрались сплошь весельчаки и любители розыгрышей. Правда, большую часть их шуток я не хотел бы испытать на собственной шкуре, и громкому смеху тоже не доверял, но все это были мелочи. В целом они старались как могли.»©
«Шестая увязла в своей защите, и все они стали похожи на утопающих — или давно утонувших — в грязном аквариуме, не чищенном миллион лет.»©


— А Седьмая?
— А за Седьмой стоит просто понаблюдать. И ты сам все увидишь.

— А кто такие Логи?
— О! Логи есть особая стая без стаи. Сборщики информации. Разбросаны по всему Дому. Один из них может жить в Четвертой, один — ютиться во Второй, другой обитать в Третьей, понимаешь? Главный Бандерлог — Лэри.

— Но если Фазаны не считают себя стаей, то кто же придумывает им Клички?
— Сами, как правило.

— Кто такие колясники?
— Колясочники. Дети, которые передвигаются в инвалидных колясках по каким-либо причинам.
— А неразумные?
— Воспитанники Дома с явными проблемами в развитии.

— А что насчет женских стай?
— У девушек нет стай. Они живут по четыре человека в комнате, слушаются Воспитательниц и поддерживают чистоту в комнатах и коридорах. До Нового Закона они даже боялись появляться в мужском крыле.

— Новый Закон? Что это?
— Когда-то давно девушкам и юношам было запрещено общаться открыто. Новый Закон снес эти рамки, позволил представителям противоположных полов общаться на виду у всех, девушки имеют возможность ходить к юношам в гости, да и вообще всячески контактировать с ними.

— А что насчет взрослых в Доме?
— Точно могу сказать — они существуют. Другое дело, что смотрят на происходящее сквозь пальцы, но это, в данном случае, себе дороже. Они обитают на втором этаже женского крыла и, точно так же, как и воспитанники, носят клички. Директор Дома — Акула, его секретарь, сторож, бывший директор Дома, Воспитатели девочек, Воспитатели мальчиков и разнорабочие, которых принято называть Ящиками.

— Что такое Могильник?
— Лазарет. Больница при Доме, в которой воспитанники находятся под постоянным наблюдением медицинского персонала — Пауков. Главного Паука зовут Янус. Он-то и заведует Могильником.

— А что ждет воспитанников Дома после Выпуска?
— Наружность. Реальный мир. Только мира этого, если ты настоящий Домовец, следует бояться как огня или чумы какой. Наружность не несет за собой ничего хорошего, и рваться туда могут разве что отдельные скептики, подобные Черному. Те, кто не верит.
— Не верит? Во что?
— В Дом и его сказки. Ты разве не знаешь, что в Доме принято рассказывать сказки? Для этого даже отведено четыре ночи в году, посезонно. Каждая такая Ночь зовется Ночью Сказок. Есть еще Самая Длинная Ночь — ночь перед Выпуском. Ночь, когда время тянется неимоверно медленно.
— А что это за сказки такие, о которых в эти ночи рассказывают?
— Сказки о Другой Стороне Дома. Об Изнанке. Это, вроде как, параллельный мир, в который может попасть не каждый Домовец. Изнанку так же называют Тенью или Лесом, а походы туда — прыжками. Во время прыжков личность твоя меняется, сам ты можешь стать кем угодно, оказаться где угодно, но чаще всего Изнанка дает прыгающим выход в Лес. Если ты болен в Доме, на Изнанке ты будешь совершенно здоров. И не важно, что ты можешь оказаться там, например, котом. Зато ты будешь здоровым котом.
— Так как же совершить этот прыжок?
— Для этого, друг мой, ты должен полностью поверить в Дом, чтобы тот даровал тебе статус прыгуна или ходока. Статусы эти совершенно разные.

«— Прыгуны и ходоки, — сказала она учительским тоном. — Это те, кто бывал на изнанке Дома. Только прыгунов туда как бы забрасывает, а ходоки добираются сами. Ходоки и обратно возвращаются, когда захотят, а прыгуны не могут. Должны ждать, пока их вышвырнет.»©
«— Ты ведь Прыгун?
Заглядываю Ральфу в лицо. Он перешел все мыслимые и немыслимые границы. Интересно, чем я его спровоцировал? Неужели тем, что отвечал? Может, и так. Любой на моем месте уже послал бы его к черту. Есть множество способов послать человека к черту, не прибегая к открытому хамству. Ральф абсолютно не удивится, если я сейчас спрошу: «Что-что? Как вы сказали? Прыгун? Что вы имеете в виду? По-вашему, я похож на кенгуру?» Он, в общем-то, только этого и ждет. Но чем больше разных вариантов «что-что?» приходят на ум, тем становится противнее. Лучше уж послать его к черту. Хотя я и этого не могу. Потому что зимой, когда мы отправили к нему Слепого с просьбой узнать что-нибудь о Лорде, он не послал нас к черту, не изобразил удивление и не возмутился нашей наглостью, а поехал неизвестно куда и сделал намного больше, чем мы могли надеяться. И если я сейчас изображу удивление и стану болтать о кенгуру, то, наверное, сам себя перестану уважать. Поэтому я говорю:
— Да. Я Прыгун. И что?
Ральф потрясен. Смотрит на меня, приоткрыв рот, и долго не находит, что сказать.
— Ты так спокойно об этом говоришь.
— Не спокойно, — поправляю я его. — Нервно. Хотя, может, по мне этого и не видно.
— Но другие… — запнувшись на слове «Прыгун», он меняет его на «такие, как ты», — никогда об этом не говорят.
— А я плохой Прыгун. Неправильный.
Ральф замер, его глаза лихорадочно блестят, как будто он умудрился откопать в канаве что-то невообразимо ценное и теперь никак не может в это поверить.
— Что значит «плохой»? — спрашивает он.
И я вдруг понимаю, что, может быть, мне этот разговор даже нужнее, чем ему. Потому что никто никогда не спрашивает себя о том, что и так понятно. Или кажется понятным.
Откидываюсь на спинку скамейки и зажмуриваюсь. Солнце бьет прямо в глаза. Хороший предлог не смотреть на собеседника.
— Я этого не люблю.
Чтобы понять, как он удивлен, на него и смотреть не надо. Отвечаю на вопрос прежде, чем он успевает его задать:
— Я не прыгаю. Не обязательно делать то, что можешь. Не обязательно это любить.
Открываю глаза, гляжу на него, затаившего дыхание, как будто даже дыханием меня можно спугнуть, и объясняю:
— Со мной это случилось в то самое утро. Впервые и сразу на шесть лет. Когда я пришел в себя и мне дали зеркало, я не лысины своей испугался, как все подумали. А того, что в зеркале отразился мальчишка. Которым я уже не был. Представьте себе это, если сможете, и вы поймете, почему с тех пор я больше не прыгал.
— Хочешь сказать, ты с тех самых пор?..
— С тех самых пор. Не делал этого и не собираюсь. Разве что все произойдет само собой. Я могу перенервничать, испугаться чего-нибудь, испытать сильное потрясение. В таких случаях иногда прыгается. С вами не случалось?
— Я не… — начинает он.
— Наверняка случалось. Просто вы ничего не помните. Это забывается очень быстро.
Ну вот. Теперь он поперхнулся и закашлялся. А мне не с руки стучать его по спине. Очень трудно рассчитать силу удара протеза, из-за этого мне не удаются многие дружеские жесты. Втягиваю ноги на скамейку, кладу подбородок на колено и гляжу, как он судорожно кашляет. Он как ребенок, играющий со спичками. Заиграется в папу и в пожар — а потом удивляется, когда вдруг приезжает машина с настоящими пожарными. Хотя в его детских книжках яркие картинки подробно объясняют, как одно вытекает из другого.
— Сейчас вам захочется прервать меня, — предупреждаю я. — Или просто куда-нибудь уйти. Это со всеми так, не беспокойтесь.
Ральф сидит, ссутулившись, запустив пальцы в волосы. Лица его мне не видно, но, судя по позе, чувствует он себя не очень хорошо.»©


— А что случается с тобой в Доме тогда, когда ты путешествуешь по Изнанке?
— Если тебе «повезло» стать ходоком, то тебя просто нет в Доме. Ты путешествуешь. Если же «посчастливилось» быть прыгуном, то ты, друг мой, впадаешь в кому. Засыпаешь летаргическим сном. Прыгуны могут прожить на изнанке много лет, хотя в реальной жизни могут пролежать в коме час, неделю или месяц. Гораздо меньше.
— А Летуны...
— А Летуны не имеют никакого отношения к ходокам и прыгунам, они просто выходят в Наружность и добывают там всякие полезные вещи на заказ, как, например, прекрасная девушка Крыса.

— Я слышал, кто-то говорил о каких-то Кругах... Что это?
— Отличный вопрос! Круг, по факту, повторение того же самого. Та же жизнь, прожитая чуть иначе. Вполне можно связать их с циклом перерождений, исходя из того, что совершённое на одном из кругов влияет на все остальные.
Круги — другие жизни. Они не возникают последовательно, а существуют параллельно. То есть, где-то там сейчас существуешь другой ты, который задает другому мне вопросы. А может быть, другого меня в твоем Кругу не существует, а на твои вопросы отвечает кто-то еще. Понимаешь?
— Между Кругами можно перемещаться?
— О, делать это может только Шакал Табаки, скромный Хранитель Времени. Правда, ты можешь попробовать получить от него подарок. Подарит шестеренку — сможешь переселиться на Другой Круг. Подарит перо цапли — получишь возможность попасть на Другой Круг и что-нибудь там изменить.

— Это все?
— Пожалуй, все. Если у тебя появятся какие-то вопросы, обращайся сюда, а Дом обязательно тебе ответит.

0


Вы здесь » Второй Круг » День Первый » Сценарий


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC